Blog of Zinaida Mamchenkova

Вяжу я очень давно, хорошо и красиво. Это я могу сказать без лишней скромности.
В нашей семье по женской линии были отличные вязальщицы: моя бабушка, мама, тетки, сестра, ну я, конечно.

Впервые я взяла спицы в руки в 10 лет. Моя покойная бабушка Зина долго билась со мной, обучая меня азам вязания. Как сейчас мне с трудом даются шаги в сальсе, так и тогда для меня было сущим наказанием добиться равномерного натяжения нити. Но у меня была цель – связать кукле шапочку – чепчик. Бабушка предлагала связать, но я настырно шла в своей цели. И добилась своего. Это было самое трудное. Потом я могла уже вязать и шапочки, и шарфика, и многие другие вещи.

Я люблю вязать. Для меня это некое таинство, момент творчества и переноса моего тепла, доброты и нежности посредством нехитрых движений близким мне людям. Когда я вяжу, то думаю о них и улыбаюсь. Я не очень люблю вязать себе, именно по этой причине. И никогда не вяжу людям, к которым не испытываю душевных влечений. Если мне человек симпатичен, меня вполне можно раскрутить даже на крупную вещь, типа свитера. Но если такого нет, то можно даже не начинать – все будет не так, и вещь валяется в шкафу невостребованной.

Мои руки перевязали огромное количество вещей для моих детей. По мере того, как дети подрастали, вещи распускались, перевязывались во что-то качественно новое.

Потом, став жутко «деловой» женщиной, я перестала вязать, решив, что это бестолковое времяпрепровождения. Вязала крайне редко, что-то очень большое или сложное. И вот как-то Сильви, увидев, как я вяжу Леньчику свитер, была очень удивлена. Мы тогда гостили у ее родителей в Британи, во Франции. Она схватила мое вязание и побежала хвастаться им к Симон, своей матери. Мне это показалось странным, для меня-то дело обычное.

Когда я прощалась с Сильви, то сказала ей, что мне хотелось бы сделать ей в ответ на мою прекрасную поездку, тоже что-нибудь теплое и хорошее. Сильви хитро улыбнулась и попросила … связать ей кофточку.

Через год, когда Сильвии прилетела ко мне на Мальту, ее ждал красивый белый пуловер моей работы.

Это тема очень непростая для меня, потому как весь мой малый опыт общения с братьями нашими меньшими сводится к двум печальным событиям.

Первое из далекого детства. Было мне тогда лет 5 или 6, короче до школы еще. И любила я нашу собаку – Тузика, такая смесь дворняжки с лайкой. Тузик жил летом в будке в нашем саду, дабы никто из соседей не лазил за яблоками. А зимой, Тузик жил в сарае, опять же охранял погреб с солениями – варениями и стерег прочее хозяйское барахло. И вот однажды ночью случился пожар – загорелись сараи. У меня началась бешеная истерика, я кидалась с кулачками на деда и орала: «Быстрее, Тузик сгорит!» Мне все казалось, что он недостаточно быстро одевается. И Тузик действительно сгорел. Не знаю о чем думали взрослые, но зачем было показывать пятилетнему ребенку то, что осталось от его погибшей собаки, для меня осталось вопросом. Мне не нужно было потом никакую другую собаку, я ведь дружила с Тузиком. Долго я потом сердилась на деда, виня его во всем.

Второе из периода жизни, когда я была молодой и глупой мамашкой, малейшая угроза здоровью или безопасности детям у которой вызывала совершенно неадекватные реакции по отношению к потенциальному источнику опасности. Мои мальчики достали меня своими просьбами взять им котенка. Я долго сопротивлялась, но наконец сдалась. Котенок был очень красивым – такой абсолютно белый и пушистый. Барсик быстро рос, жил он в комнате у детей, и там же гадил. Запах был ужасным, не смотря на то, что я как –то пыталась его приучить к порядку и мыла полы под кроватями детей не переставая. В те времена не было таких расчудесных средств для кошек, как сейчас. Я воспринимала это, как плату за то, что у меня довольные дети и терпеливо продолжала выносить весь этот ужас. Барсик превратился в огромного красивого боевого кота - грозу для остальных котов в окрестности и любимца местных кошек. И вот как-то я стала лечить его боевые раны, и обнаружила, что у него в некоторых местах шерсть выпала до кожи. Тут у меня планка упала, и мое больное воображение начало рисовать одну картину страшнее другой: у него лишай, значит детей увезут в кожвендиспансер, а там же … . О. ужас! У меня не дрогнула рука выгнать бедное животное на улицу, и сообщить детям правду. Как же мне потом было стыдно, когда я узнала, что это мог быть простой авитаминоз. Дети были в шоке от моей жестокости. Они до сих пор мне напоминают о ней. Я пыталась вернуть Барсика домой, но он не вернулся. То ли он обиделся на меня, то ли ему больше приглянулась свободная жизнь, не знаю. Но обругав себя последними словами, я зареклась связываться с домашними животными.

И вот вчера я невольно оказалась втянута в очень неприятную для меня историю. Зашла соседка и попросила меня найти в ИНТЕРНЕТе адрес ветлечебницы. Я нашла, а потом спросила, что случилось с ее котом Рыжиком. Оказывается, Рыжик подрос, вступил в возраст полового созревания и начал «метить» углы. А, следовательно, его нужно кастрировать!!! Кошмар, просто дикость какая-то! И после этого, я должна слушать, как они любят своих домашних животных! Это все-таки не игрушки, это живые существа! Я была просто несведующей огалтелой мамашей, перепуганной из-за угрозы своим детям. А тут оказывается все сознательно, заранее запланировано, да и в ветклиниках очереди на эту «операцию». Я споросила: «А если бы тебе трубы перевязали в юности, или мужика бы твоего кастрировали, чтобы не гулял? Тебе бы понравилось?» На что она мне ответила, что жизнь вообще не справедливая штука.

Может оно и так. Вот только тогда про любовь не надо, пожалуста!

Сегодня писала комментарий на пост о фильме «Три мушкетера», вернее актрисе, которая там играла и вспомнила свою историю, связанную с этим фильмом.

Будучи натурой романтической, я влюбилась как девчонка в Михаила Боярского после этого фильма. Я не могла ощутить разницы между живым человеком и героем Дюма. Ну как же благороден, красив, горяч! Будучи человеком действия, я выбила себе командировку на учебу в Питер, и уехала в родной город предмета моей страсти на целых три недели. Боярский играл в театре Ленсовета, который тогда еще возглавлял уважаемый мною режиссер Владимиров, и где блистала в то время Алиса Фрейндлих.

Все свое время и деньги я тратила на спектакли с участием Боярского. Мне было все равно хорошо или плохо он играет, я следила за каждым его взглядом, жестом, как влюбленная гимназистка. До сих пор помню потрясающий спектакль «Интервью в Буэнос Айрисе», где мне посчастливилось увидеть игру самого Владимирова, Фрейндлих и Боярского. Особенно помниться сцена, где Боярский (Боже! Как он был великолепно сложен!) с обнаженным торсом, стоя спиной к публике изображал крест, а Фрейндлих, как бы распятая на этом кресте, лицом к публике изображала жертву чилийской хунты, и счастливую женщину одновременно. Такая была гармония в пропорции тел, раздирающих душу аккордах гитары и трогательных словах, исполняемой ими песни: «На сухих перекладинах губ в темноте, ты распята была как Иисус на кресте… ».

Прошло время, жизнь увлекла меня своими собственными страстями, но где-то краем глаза или уха, я следила за жизнью и карьерой своего кумира. И вот, будучи на отдыхе в Алма- Ате, я случайно вижу афишу со спектаклем, где Боярский играет главную роль. Я все бросила, купила большой букет цветов, что-то наврала близким, чтобы одной сбежать на встречу с любимым. Спектакль был неплохой, но я так волновалась, что не могла вникнуть во все «глубины его глубин». Потом я выстояла целую очередь, состоящую из таких же влюбленных дур, как и я, чтобы вручить ему, то, что осталось от букета в моих волнующихся руках. И вот он долгожданный момент. Я протягиваю букет, целую его в автоматически подставленную щеку, и … О, какая неожиданность! Дело в том, что в то время я носила крупные кольца, ну знаете, такие авторские работы московских ювелиров. И вот мое кольцо зацепилось за кольцо Боярского, да так, что мы не могли некоторое время их расцепить. Я заглянула ему в глаза, еще раз поцеловала в щеку и … все. В смысле все кончилось. Чудо пропало, оказывается, все это время я любила Д’ Артаньяна, а не Боярского. Я до сих пор не могу спокойно ни смотреть на этого актера, ни слушать, как он поет. На меня накатывает обида, как будто меня обманули. Я понимаю, что актер здесь совершенно не при чем, но ничего не могу с собой поделать.

А вот фильм «Три Мушкетера» я по-прежнему люблю и смотрю с удовольствием. Правда сейчас мне нравится еще и Атос (… или Смехов?).

Как говориться: дурная голова всегда работу найдет! Наконец. кончилось мое заточение, и я могу предоставить своего рода творческий отчет на тему: «Чем я занималась в свободное от ИНТЕРНЕТа время». Я вязала по ночам.

Так уж получается, что мне приходится выкладываться эмоционально, чтобы хоть что-то донести до моих студентов. Поэтому, возвращаясь поздно домой, я не могу сразу после душа отправиться спать. Ну не спиться мне, понимаете ли! И вот тут, очень кстати, всегда был под рукой Интернет.

Так вот помаялась я с книжками да с нашим телевидением и решила, что нужно связать все, что я когда-то хотела, да времени на этот кружок «очумелые ручки» было жалко. Вот и вспомнила я про свои скрытые до времени таланты, нашла канал на кабельном телевидении, где старые фильмы на английском показывают всю ночь, достала спицы, и вот что получилось.

Сначала я связала розу. Правда связала я ее в прошлом году. Просто зашла в ГУМ, увидела новую коллекцию Сони Рикель, с самого Парижу, глянула на цены и подумала, что у них что-то с головой. А возвратясь домой связала себе розу, на мой взгляд, даже более интересную. Вот она.

Я отношусь к категории женщин, которые сначала покупают красивые пуговицы, а потом к ним подбирают ткань на пальто. (Для мужчин, которые читают мой блог: обычно это делают наоборот.) Так вот, к розе нужно было связать кардиган ( по-русски : шерстяная кофта на пуговицах). Я купила красивые голубые нитки, которые были мне к лицу, и начала вязать кардиган. Вот его я и закончила в эти две недели. Мне идет, правда?

Но ноутбук чинили долго, поэтому пришлось сначала связать один шарф, опять же розочка к нему подошла.

Потом другой шарф из тонкой итальянской светло- желтой шерсти с ромбами.

Кстати, рисунок я забыла, поэтому пришлось искать в моих альбомах с фотографиями свитер, который я несколько лет назад вязала Лене и, разглядывая его живот, считать петли для рисунка.

Благо это было до его встречи с Вованищем, так что разглядывать было что. Шучу, конечно, худеньким он мне тоже нравится!

И закончила я эту вязальную эпопею вот таким комплектом из шапки и шарфика, в которых мне не холодно будет гулять зимой.

У кого чего болит, тот о том и говорит. У меня все с точностью до наоборот. В результате непрерывных занятий танцами, у меня болят все мышцы, но через освоение движений начинаешь постигать культуру других людей, а заодно разбираться со своим собственным жизненным багажом.

На всех занятиях Алексенцев А. твердит: «Девушки, мы знаем, какие вы добрые и хорошие, и как вам хочется нам помочь! Но вопрос: «Оно нам надо? От вас требуется одно: быть красивыми и не мешать нам делать то, что мы должны делать.» И дальше уже детали: просто нужно держать ритм, идти туда, куда тебя ведут ( и главное не бежать вперед паровоза). Сначала я думала, что это просто какой-то средневековый патриархат, в котором о правах женщин даже и не слышали, и вся моя вольная свободолюбивая натура вставала на дыбы. Но толку –то: не нравится – не танцуй! А ведь так хочется делать это красиво! И поэтому, действуя по принципу: прежде чем нарушать правила их следует изучить, я решила понять и попытаться принять, то, что является для меня совсем чуждым. И на деле оказалось, что все не так плохо, а очень созвучно моему мировоззрению.

Для меня идеальные отношения – это союз равных. Но равные – это не есть одинаковые. Соревнование между мужчиной и женщиной бессмысленно изначально в силу природных данных. Mудрая природа показала нам, что при «грамотном сотрудничестве» может появиться такое чудо совместной деятельности, как дети, а при соответствующем обоюдном отношении, процесс может быть и приятным. Нужно понять лишь одно: при любом взаимодействии сторон у каждого своя роль.

В сальсе, например, партнер отвечает за «внешние отношения». Прежде всего – это безопасность своей дамы, чтобы никто ненароком не заехал ей локтем или ногой во время быстрого перемещения под музыку в ограниченном пространстве. При этом, неплохо было бы постараться не нанести увечий соседним парам. Т.е. он постоянно начеку выискивая «место под солнцем», куда они могут переместиться в следующий момент, чтобы получить удовольствие от самого процесса общения посредством танца. Его мужское ЭГО требует продемонстрировать всему миру (читай «танцполу»), что у него самая красивая партнерша (читай «опытная», т.к. красиво только то, что красиво двигается). Ему еще нужно показать и свои «боевые достоинства», чтобы другие даже подумать не могли, что могут составить ему конкуренцию в борьбе за красавицу-партнершу.

И что же тогда остается партнерше? Прежде всего, нужно сразу оставить эту безумную идею: угадать ход его мыслей и прогнозировать его действия. Совершенно бесперспективное занятие, он сам не знает, что ему придет в голову в следующий момент. Нужно просто быть красивой, слушать музыку и держать ритм. Чтобы там партнер не вытворял на своем поле боя, он должен быть уверен, что «в тылу все в порядке». Даже если он сбился с ритма, его держит партнерша, и он быстро подстроится. Он уверен, что найдет руки, именно там, где он их оставил, и поэтому нигде больше искать не будет, схватит на то, где они должны были быть. И что эти руки дадут ему возможность послушно повести за собой, но при этом ему никогда не следует отдавать их полностью, иначе он не знает, что с этим со всем делать и может даже их вывернуть. И только когда партнеры блестяще освоили все эти правила, и действуют уже не думая о них, рождается та чудная «импровизация», где каждый может продемонстрировать и получить удовольствие от собственного мастерства, которое невозможно без поддержки партнера.

И еще мне нравится сочетании свободы и ответственности. При полной узурпации свободы выбора партнером, вся ответственность не только за все промахи и ошибки лежит на нем, но и за доставленное удовольствие партнерше.
И разве может сравниться боль в мышцах при овладении этой наукой по сравнению с теми ломками внутри, которые мне приходится преодолевать, усмиряя свою гордыню.

Пока мне удалось только подняться на невысокий холмик на пути к Эвересту.